Тибетская Книга Мертвых

Нет, весь я не умру.

Душа в заветной лире

Мой прах переживет...

А. Пушкин "Памятник"

Говорю вам тайну:

не все мы умрем,

но все изменимся.

i Кор, 15:51

ПРЕДДВЕРИЕ

Книгу Мертвых, Бардо Тодол, Тибетскую священную книгу читают, как у нас псалтырь, над гробом умершего в течение 40 дней со дня смерти, исключая первые три дня. Конечно, когда померший беден, чтение укорачивают, а иногда и вообще лишь помянут, как у нас на третий день, девятый, двадцатый и сороковой. А то и просто положат под голову усопшему.

Эта книганаставление в том, как вести себя Покойному на Том Свете. С другой стороны, это наставление нам, живущим, в том, как и к чему готовиться, пока еще при жизни, в отношении, увы, неизбежного ухода Отсюда.

Эта книга про то, что будет с нами, когда мы умрем, и как следует приготовиться к тому, что ожидает нас на Границе и далее, пока (как утверждает книга) мы вновь не вывалимся Сюда, назад, в очередное беспамятное Существование.

Потому что испытать жизнь тут и там, Смерть, Сон - одно дело; помнить испытанное - совсем другое дело. Воды ласковой Леты смывают с души испытанное, как следы на песчаном плесе. И если быть честным, то на вопрос: что будет с нами, когда ми умрем? - следует ответить: мы не знаем! Коллективная истина нашей яви тут беспомощна, ибо жизнь ограничена своей всеобщностью.

Книга Мертвых учит нас воспоминанию и распознанию испытываемого именно в тех случаях, когда нет уступок общедоступности правды, нет произвольного свидетельства, когда мы сами по себе. Подобно тому, как это бывает во сне с сознанием и памятью*. Мы присоединены в Бардо к тайне собственного устройства, к самим себе, которых иные так тщетно искали всю жизнь.

і *

і В этих снах, их поанглийски называют "lucid dreams",

ісохраняется дневное наше сознание: мы знаем, что мы спим;

ізнаем, где лежит наше тело; кто мы такие в дневное время и

ітому подобное. Сны эти редкие и удивителъно преображают

ілюдей, коль скоро приснятся им. Снами этими занимаются

іпсихологи в последнее время о очень настойчиво во всем мире.

іОднако, как известно, сну не прикажешь.

і Этими снами, видать, многое осознали известные русские

іфилософы Николай Успенский и Гурджиев. В их книгах

іприводятся эти странные состояния, которые не явь, но и не

ісон нашего сознания, разглядывающего себя еще при жизни и ту

ізапредельную единую суть, где сны и явь находятся,

іпараллельные в малом, как в геометрии Лобачевского; на...