Л.Н.Толстой - Разрушение Ада и Восстановление Его

Предисловие

"Мы должны лишь жить в себе, и тогда мы познаем жизнь".

Лев Толстой истинный ценитель жизненной силы и силы духа, в его произведениях, мы видим глубочайший, наполненный эзотеризмом смысл всего существования. В его произведениях мы ясно видим, что благо одного человека, а благо всех есть единственная и высшая цель существования. Толстой ссылается на христианство которое он считает истинным, он говорит, что мы должны исполниться тем Богом, который в нас.

"Но что же такое это разумное сознание? Евангелие от Иоанна начинается тем, что Слово, "logos"(Логос-Разум, Мудрость, Слово), есть начало, и что потому разум-то, что определяет все остальное ничем не может быть определяем".

"...закон, который мы знаем в себе как закон нашей жизни, есть тот же закон, по которому совершаются и все внешние явления мира, только с тою разницею, что в себе мы знаем этот закон как то, что мы сами должны совершать" ("О Жизни" гл.Х).

"Разрушение Ада и Восстановление Его" в этой легенде Толстой объясняет истинную веру, веру как учение-учение высшей истины существования, а не тот миф в который верят все.

Подобное толкование, мы встречаем в замечательном очерке А.Безант "Мистицизм".

"Толпа верующих, сгруппированная вокруг экзотерического учения, вскоре совершенно потеряла из виду мудрость эзотеризма. Дух все больше и больше заменялся буквой, а жизнь -- формой".

Котенко А.
 
 

Л. Н. Толстой

РАЗРУШЕНИЕ АДА И ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЕГО

Легенда
 

i

Это было в то время, когда Христос открывал людям своё учение.

Учение это было так ясно, и следование ему было так легко и так очевидно избавляло людей от зла, что нельзя было не принять его, и ничто не могло удержать его распространения по всему свету. И Вельзевул, отец и повелитель всех дьяволов, был встревожен. Он ясно видел, что власть его над людьми кончится навсегда, если только Христос не отречётся от своей проповеди. Он был встревожен, но не унывал и подстрекал покорных ему фарисеев и книжников как можно сильнее оскорблять и мучить Христа, а ученикам Христа советовал бежать и оставить его одного. Он надеялся, что приговор к позорной казни, поругание, оставление его всеми учениками и, наконец, самые страдания и казнь сделают то, что Христос отречётся от своего учения. А отречение уничтожит и всю силу учения.

Дело решалось на кресте. И когда Христос возгласил: "Боже мой, боже мой, для чего ты меня оставил", — Вельзевул возликовал. Он схватил приготовленные для Христа оковы и, надев их себе на ноги, прилаживал их так, чтобы они не могли быть расторгнуты, когда будут одеты на Христа.

Но вдруг с креста раздались слова: "Отче, прости им, ибо не знают, что делают", и вслед за тем Христос возгласил: "Свершилось!" — и испустил дух. Вельзевул понял, что всё для него пропало. Он хотел снять со своих ног оковы и бежать, но не смог сдвинуться с места. Оковы скипелись на нём и держали его ноги. Он хотел подняться на крыльях, но не мог расправить их. И Вельзевул видел, как Христос, в светлом сиянии остановился во вратах ада, видел, как грешники от Адама до Иуды вышли из ада, видел, как разбежались все дьяволы, видел, как самые стены ада беззвучно распались на все четыре стороны. Он не мог более переносить этого и, пронзительно завизжав, провалился сквозь треснувший пол ада в преисподнюю.

ii

Прошло 100 лет, 200, 300 лет. Вельзевул не считал времени. Он лежал неподвижно в чёрном мраке и мёртвой тишине, и старался не думать о том, что было, и всё-таки думал и бессильно ненавидел виновника своей погибели.

Но вдруг, — он не помнил и не знал, сколько лет прошло с тех пор, — он услыхал над собой звуки, похожие на топот ног, стоны, крики, скрежет зубовный.

Вельзевул...